«Исламское государство» проиграло, но может стать еще опаснее: под угрозой несколько стран

«Исламское государство» проиграло, но может стать еще опаснее: под угрозой несколько стран

Последние территориальные потери «Исламского государства» в Ираке и Сирии фактически означают его полное военное поражение, поскольку радикальная группировка больше не имеет достаточных территориальной базы и социальной поддержки.

Поэтому эксперты прогнозируют, что ИГ перейдет к методам подпольной борьбы и попытается устроить новую волну террористических актов. Пока неизвестно, что это принесет исламистам. Некоторые специалисты предупреждают, что ИГ может стать даже более опасным. Также возможна активизация организации в других странах. Поражение ИГ создает новые условия для политического урегулирования в Сирии. Однако это не означает, что после пяти лет ужасной войны страну ждет мир. Каких новых опасностей ждать миру от террористов, выяснял «Апостроф».

В течение последних недель «Исламское государство» потерпело фактически полное военное поражение в Ираке и Сирии. 3 ноября иракская армия без боя взяла приграничный город Аль-Кайм на востоке страны в провинции Анбар. Тогда же в Сирии ИГ потеряло Дейр-эз-Зор, административный центр одноименной богатой нефтью провинции. А уже через несколько дней сирийская армия объявила о возвращении контроля над городом Аль-Букамаль на границе с Ираком. Ключевую роль в штурме сыграла «Хизбалла». С другой стороны границы наступление поддерживали иракские военные и проиранские повстанцы «Сил народной мобилизации». Без контроля над Аль-Каймом и Аль-Букамалем и, соответственно, пограничными переходами исламистам будет сложно попасть из одной страны в другую. А из-за потери провинции Дейр-эз-Зор ИГ осталось без важного источника доходов.

Ранее в этом году боевиков «Исламского государства» выбили из Мосула, важного города на севере Ирака. В октябре успехом завершилась и четырехмесячная операция по освобождению сирийской Ракки, «столицы» ИГ. Аль-Кайм и Аль-Букамаль были последними оплотами ИГ на поле боя в Ираке и Сирии. Сейчас исламисты этой группировки контролируют лишь небольшие пустынные территории в приграничных с Сирией районах Ирака (например, город Рава) и наоборот. В Сирии ИГ также сохраняет контроль над частью границы с Иорданией и Израилем на юго-западе страны и часть южного пригорода столицы Дамаска, рассказал «Апострофу» политолог-международник Илия Куса.

Эксперт, специализирующийся на Ближнем Востоке и, прежде всего, Сирии, подчеркивает, что провинция Дейр-эз-Зор была единственной, которую террористы «Исламского государства» захватили полностью – это произошло в 2012-2014 годах.

«Это был их последний оплот во всей Сирии. Эта провинция – центр нефтяной промышленности Сирии и «ворота» в Ирак. Аль-Букамаль был главным транзитным городом для боевиков, через который они перебрасывали боеприпасы, оружие, бронетехнику, людей, медикаменты, заложников из Ирака и наоборот. Аль-Кайм – город-побратим Аль-Букамаля – имеет то же значение, только на территории Ирака. Дейр-эз-Зор – административный центр провинции, там располагались штаб-квартиры нефтяных компаний, а вокруг города – крупнейшие в Сирии нефтегазовые месторождения», — пояснил политолог важность полученных правительственными силами территорий. Куса считает, что ИГ не имеет шансов отвоевать эти города.

Таким образом, можно констатировать провал проекта ИГ в Ираке и Леванте (так называют восточную часть Средиземноморья, в более узком смысле – Сирию, Ливан и Палестину). А президент Франции Эммануэль Макрон после потери исламистами Аль-Букамаля заявил, что в ближайшие несколько месяцев ИГ потерпит окончательное поражение в Сирии и Ираке.

«Судьба «Исламского государства» была фактически решена в то время, когда у него забрали Мосул и когда оно потеряло Ракку, которая была «столицей» халифата в течение всего времени его существования, — сказал «Апострофу» директор Института востоковедения имени А. Ю. Крымского НАН Украины Александр Богомолов. — Они пытаются закрепиться в каждом следующем городе, но это только подробности их постепенного уничтожения. Хотя это также существенно, потому что если боевиков оставить в отдельных населенных пунктах, то оттуда они могут вновь начать контрнаступление или снова накапливать ресурсы».

Территории под контролем ИГ обозначены чернымФото: Liveuamap
Подпольная борьба и терроризм

Напомним, что летом 2014 года «Исламское государство Ирака и Леванта» провозгласило себя «всемирным халифатом», выбросив из названия географическую привязку. Поэтому локальное поражение ИГ отнюдь не означает уничтожения организации. В конце концов, Макрон также признал, что поражение не будет концом борьбы. Французы прекрасно знают, что традиционные военные действия – не единственное оружие в арсенале джихадистов. И в дальнейшем следует ожидать, во-первых, попыток ИГ закрепиться или получить новые территории в других нестабильных странах. Во-вторых, продолжения террористической борьбы. Возможно, даже ее активизации. В Сирии и Ираке ИГ, вероятно, прибегнет к методам партизанской войны. И пока сложно сказать, насколько успешной она может быть.

Потеря территории может иметь серьезные идеологические последствия для «Исламского государства», ведь до сих пор его отличие от других террористических исламистских группировок заключалось именно в существовании де-факто халифата, то есть теократического исламского государства. Без этого отличия ИГ от «Аль-Каиды» или других подобных группировок для сторонников радикального ислама будут неочевидны. Это может ударить и по лояльности боевиков «халифу» Абу Бакру Аль-Багдади. Например, когда неделю назад иракская армия штурмовала Аль-Кайм, по сообщениям иракских СМИ, Аль-Багдади призывал исламистов отбиваться, но те его не послушались и бежали в Сирию, как и сам Багдади.

Представители ИГ могут «раствориться» среди других террористических группировок, и объединяться ситуативно. Само же «Исламское государство», по словам Богомолова, теряет свою уникальную черту, которая заключалась в привязке к подконтрольной территории.

«Аль-Каида» не контролировала какие-то большие пространства и не претендовала на суверенитет и статус государства. ИГ первым использовало признаки государственности для различных целей, в том числе для мобилизации людей и ресурсов. Конечно, такая террористическая организация имеет большую ресурсную базу, чем какая-либо сетевая террористическая организация. Сейчас она потеряла эти ресурсы, но не потеряла организационную основу, свою идеологию и определенную привлекательность. Очевидно, ожидается, что она продолжит существовать, просто с более классической сетевой структурой», — сказал он.

В контексте расширения влияния ИГ, без сомнения, рассматривает Афганистан, где слабая власть, которая давно не достигала серьезных успехов в борьбе с «Талибаном», и Ливию, где единой власти до сих пор нет. Также ИГ может активизироваться и в Юго-Восточной Азии, например, на Филиппинах, где в этом году его «представительство» продемонстрировало значительные «успехи». Существуют опасения и по Йемену, где идет война, и, как и в остальных указанных стран, есть представительство ИГ.

Среди территорий, где ИГ может снова попытаться получить территориальные ресурсы, Богомолов назвал прежде всего Синайский полуостров, то есть Египет, а также Ливию, страны южнее Сахары (Мали, Нигер, Нигерия, Сомали), Афганистан и Йемен.

«Исламское государство» перейдет к подпольной борьбе. В Сирии и Ираке их шансы не столь высоки из-за отсутствия большой социальной базы. Скорее всего, террористы переведут свои силы в другие регионы: Юго-Восточную Азию (Бангладеш, Индонезия, Филиппины, Малайзия) или Африку (Ливия, Судан, Мали, Нигерия, Сомали), а также в Йемен. Успех ИГ в других странах будет зависеть от нескольких факторов: уровня боеспособности местных сил безопасности, социальной базы для их пропаганды, уровня нестабильности, наличия экономического кризиса, а также наличия большого мусульманской общины и межконфессиональных противоречий, как в Ираке, Ливане и Йемене», — объяснил Илия Куса.

Новые условия для политического урегулирования

Еще один важный аспект – будет ли контролировать сирийская армия всю границу с Ираком. Это имеет большое значение в контексте курдского вопроса. Сейчас очевидны попытки правительственной армии не дать курдско-арабской группировке «Сирийские демократические силы» (SDF) взять часть границы под свой контроль. Недавняя попытка руководства Иракского Курдистана сделать шаг к более широкой автономии или даже независимости от Ирака провалилась. Однако разногласия между Турцией и Россией по курдскому вопросу могут подтолкнуть сирийских курдов к более активным шагам в направлении собственного территориального самоопределения. Вероятно, непонятная идея президента России созвать на базе Хмеймим в Сирии конгресс «народов Сирии» означает попытку полностью перетащить курдов на свою сторону.

Конечно, отдельный большой вопрос – как поражение ИГ повлияет на политическое урегулирование в Сирии. Вполне возможно, что борьба между сирийско-российско-иранским лагерем и оппозиционными силами, которых поддерживают США, после разгрома «Исламского государства» только наберет обороты.

По словам Александра Богомолова, после поражения ИГ в Сирии другие проблемы никуда не делись. Некоторые даже «становятся большими».

«Вокруг борьбы с ИГ была заложена большая проблема, так как американцы поддерживали курдов, и сейчас обостряются проблемы между турками и курдами, — пояснил он. – Идет борьба за те территории, которые контролировало «Исламское государство»- прежде всего, в Сирии. Есть несколько причин, почему эта борьба важна для сторон. Одна из ключевых – это контроль над энергоресурсами». Сейчас SDF контролируют несколько нефтяных месторождений.

Илия Куса называет ликвидацию террористов ИГ шагом вперед в вопросе мирного урегулирования ситуации в Сирии, потому что именно боевики «Исламского государства» были наиболее радикальной стороной конфликта, не готовой к диалогу. Кроме того, России и Ирану удалось «резко усилить» свои позиции благодаря идее о победе над террористами.

«По сути, поддержав Башара Асада и организовав военную кампанию против боевиков, российско-иранский ситуативный альянс в Сирии победил саудовско-турецко-американский блок. Сейчас все проблемы в Сирии решаются на уровне треугольника Иран-Россия-Турция. Арабские монархии Персидского залива проиграли и пытаются выйти из Сирии, сохранив лицо. ЕС пытается сделать это еще с 2015 года, но это сложно, учитывая, как объяснить такой резкий поворот населению. США после смены администрации также решили уменьшить свое участие в конфликте, а их основные силы на местах потерпели военное поражение. Сейчас их ставленниками в Сирии являются сирийские курды. Именно между ними и сирийским правительством сейчас будет решаться судьба всей страны. Если стороны договорятся, тогда в Сирии наступит мир. Если нет – будет новая война», — подытожил он.

Богомолов считает, что сейчас США время решить, что делать дальше в Сирии. Отсутствие четкой стратегии было одной из причин сирийского кризиса, переросшего в войну. Позже наличие «Исламского государства» было аргументом в пользу присутствия в Сирии международной коалиции под руководством США. «А сейчас мы ничего не слышим о стратегии, уйдут ли американцы оттуда или останутся. И если да, то с каким планом, и что они будут предлагать», — подчеркнул специалист.

Кроме того, ситуация остается очень сложной, поскольку в Сирии есть признаки замороженного конфликта.

«Россияне остаются фактически единственной силой, которая пытается поддерживать отношения со всеми сторонами. А американцы остаются не совсем понятной и слабой в позиции. Оппозиция если и не проиграла, то стала намного слабее. Но это не значит, что совсем сильным стало то, что называют «режимом Асада», потому что его как такового тоже нет… На самом деле ни одна из сторон не способна полностью реализовать то, что хотела. Возникает картина условно замороженного конфликта. И такое положение продлится очень долго», — подытожил Богомолов.